0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Мы из бреста о чем говорит

Мы из бреста о чем говорит

«Если есть силы бежать, то кто поверит,

что нет сил сражаться?!»

Прижавшись к земле, скрытый от чужых глаз листвой кустарника красноармеец Никитин через бинокль жизнь на оккупированной территории. Правда, смотреть особо было не на что. По дороге от Бреста практически никто не двигался. Так редкая телега, нагруженная каким — то скрабом и парой человек двигались то в город то оттуда. Немцы за время дежурства Виктора проехали всего три раза — сначала колонна из трофейных Газов и ЗиСов в сопровождении десятка пехотинцев, затем десяток повозок с гражданскими возницами и тремя немцами в сопровождении. Третий раз по дороге из Бреста пропылила автоколонна — немецкий легковой автомобиль в сопровождении колесного броневика и большого крытого грузовика. Сделав карандашом запись в журнале наблюдений Виктор, стараясь особо не шевелиться, поочередно понапрягал свои мышц, как их в свое время научил командир и аккуратно оглянулся вокруг. Слева и право от него на расстоянии десятка метров расположились, такие же лохматые и зеленые существа, осуществляющие охрану лагеря вырвавшихся из цитадели бойцов гарнизона. Сам лагерь компактно разместился на дне неглубокого, заросшего кустарником оврага. Большинство бойцов спало, завернувшись в палатки и укрывшись среди кустарника. Остальные чистили оружие и проверяли снаряжение. Самойлов копошится у раненых, заново перевязывая получивших ранения в ночном бою. И все это в абсолютной тишине. Не звоном, не криком, не стоном стараясь не нарушить ее. За те несколько дней, что они держали оборону в крепости, бойцы научились ценить ТИШИНУ .

Вот ведь какое дело, до войны о тишине и не задумывались. Есть она, и есть, а нет, так можно создать. Да и как то особо ее и не замечали. А тут полюбили. Как не полюбить. Если каждый день с утра до вечера с небольшими перерывами идет артиллерийский обстрел укреплений и построек. Три дня. Долгих до невозможности. Когда ударная волна и осколки тяжеленных снарядов расплющивает все созданное человеком. Сотрясает человеческую плоть до самой последней клеточки и вышибает из тебя сознание. Этого многие не выдержали. Кто сошел с ума, кто сдался в плен. И лишь небольшие перерывы в обстреле давали возможность отдохнуть и снять напряжение, поесть, почистить оружие и сменить позицию. Лица бойцов разглаживались, прояснялись. Среди них раздавались шутки и смех. Они радовались солнцу и ТИШИНЕ. И именно она стала символом их военной удачи.

После первого дня войны немцы больше не атаковали. Они обстреливали крепость из орудий и через громкоговорители уговаривали гарнизон сдаться. И все это они делали из далеко, справедливо опасаясь приближаться к крепостным сооружениям. Слишком много их осталось лежать на земле, с пулей снайперски выпущенной из крепостных развалин. Мы продолжали сражаться несмотря ни на что. День, за днем уничтожая немцев на нашей земле.

Аккуратно оглянувшись и окинув взглядом окружающий мир, а главное, проверив, что за ним никто не наблюдает Никитин достал из внутреннего кармана тетрадь. Еще раз, проверившись, он стал быстро заносить в нее события прошедшего дня. И всего того что было связано с командиром. «Лучшая память — это карандаш!»- учил старший лейтенант Горячих. Вот Виктору и приходилось ежедневно записывать их в заветную тетрадь. Хорошо еще, что тетрадь толстая и ее надолго хватит, а как эта кончиться еще несколько чистых в вещмешке лежит. Дмитрий Ильич просил записывать данные при любом случаи и так чтобы никто не знал. Не все правильно понимают чекистскую работу и за нее можно пострадать честному человеку. Красноармеец Никитин относил себя именно к таким. А каким еще может быть комсомолец, активист, мечтающий после войны стать таким же грамотным и умным как их командир — лейтенант Седов. И ничего постыдного в том, что раньше надо было каждый день сообщать особисту о событиях во взводе. И отдельно докладывать о командире с кем он встречался, что делал и что говорил. А теперь вот надо вести тетрадь. Дмитрий Ильич перед прорывом из крепости специально об этом инструктировал. Ну, а как выйдем к своим, то будет Виктору честь и хвала и повышение в звании. Да и награда будет. Он — то знает точно. Потому что именно он, по поручению старшего лейтенанта Потапова, искал печатную машинку и чистые бланки наградных листов. Командир не зря с полковым комиссаром наградные листы оформлял. Но об этом молчок, там на многих есть. Как тогда командир сказал — «Подвиг каждого, должен быть увековечен в истории». И еще — «Никто не забыт, и ни что не должно быть забыто». Со взвода на всех заготовлено и не одному разу. Каждому командир оценку дал, отметил и документы приготовил. А полковой комиссар и старший лейтенант Потапов завизировали. Нам бы только к своим попасть. В то, что выйдем можно даже не сомневаться. Командир выведет, он, если что задумал так и будет. И крови мало прольется и врагу достанется как тогда в первый день войны, а потом ночью на Западном и при прорыве из крепости. Он может и все в него верят, а я это даже в тетради отметил.

. Вот задумался о командире, а он проснулся и в мою сторону смотрит. Да нет, это он по сторонам осматривается, проверяет, что к чему. Непорядки выискивает или «егерей». Те как ушли до сих пор не вернулись. Часа три как уже отсутствуют — дорогу к лесу ищут. А то рано или поздно нас тут немцы обнаружат. От города совсем недалеко ушли, если бы не этот овраг, то рассвет встретили бы в чистом поле и там бы нас точно обнаружили. Надо за дорогой смотреть, а то нагорит от командира.

Читать еще:  Какие есть поговорки о дружбе

Спрятав тетрадь на место, Никитин продолжил наблюдение за дорогой.

Глава 1. 26 июня 1941 года

День набирал свою силу. Все больше бойцов просыпалось, осматривалось по сторонам, ища знакомых и своих командиров. Не получая команд бойцы собирались в небольшие группы, вели неспешный разговор. Ели. Все чаще раздавался тихий смех. Люди, несмотря на усталость прошедшей ночи, наслаждались погожим днем и относительной тишиной.

А меня вот грызли мысли.

Во — первых вода. У большинства бойцов она подошла к концу. Несмотря на режим экономии, многие фляжки на ремнях были уже пусты. Последний раз мы набирали в них воду еще в цитадели до выхода на Северный остров. А там пополнить ее запасы было просто негде, да и некогда. У бойцов моего взвода и части пограничников имелись трофейные термоса, но на то количество что здесь собралось это капля в море. А сколько тут сидеть неизвестно.

Во — вторых путь отсюда. Еще утром разведка ушла его искать, но пока не вернулась. То, что они его найдут, я полностью уверен. Ведь пошли не абы кто, а мои егеря.

В — третьих питание личного состава — парни все молодые, крепкие банку тушняка за один раз молотят. Вот и считай только на здесь присутствующих вместе с ушедшими в разведку надо за раз 61 банку. А еще раненые и мобгруппа. Пока есть небольшой запас консервов захваченных на складе, а дальше придется перейти на подножный корм (это если склад и схрон в лесу погиб или растащен) — тут выход один потрошить немецкие склады, гарнизоны и колонны. Ну и у местного населения, что — то покупать благо деньгами запаслись.

В- четвертых раненые. И те, кто уехали на машинах и те, кто здесь. Машины увезли двенадцать человек, в том числе трех тяжелых. С ними уехал и военфельдшер из 125 полка присоединившийся к нам на Кобринском укреплении. Здесь всем руководил Самойлов. В основном в группе остались легкораненые, все кто может передвигаться сам. Таких практически половина отряда. У многих раны старые еще с боев в цитадели, но хватает и тех, кто получил раны в ночной схватке. Вот и сейчас Григорий обрабатывает раненых.

В- пятых мучил вопрос о тех, кто остался прикрывать наш отход из Северных ворот. Во многом отсутствие погони за нами обусловлено их действиями.

Вячеслав Сизов — Мы из Бреста. Ликвидация

Вячеслав Сизов — Мы из Бреста. Ликвидация краткое содержание

Мы из Бреста. Ликвидация читать онлайн бесплатно

Мы из Бреста. Ликвидация

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.

«…В конце декабря сорок первого года в ходе обсуждения дальнейших планов наступления наших войск на Калининском, Западном, Центральном и Брянском фронтах Сталин напомнил мне о письмах, хранившихся у него. В свое время материалы тех писем нам серьезно помогли. Вот и теперь Иосиф Виссарионович предлагал мне вновь воспользоваться сведениями оттуда.

Говорить о том, что те письма давали нам ответ на все вопросы, глупо. Мы пользовались ими как справочными материалами, так как целый ряд событий, описанных в них, не нашли своего отражения или были нами своевременно не допущены. Например, прорыв войск 2-й ТГ в тыл Юго-Западного фронта, захват Брянска и т. д. Автор писем к Сталину, по моему мнению, будучи долго оторванным от своей исторической Родины, не смог предусмотреть великого патриотизма нашего народа, его веру в Победу над врагом. Не смог он предусмотреть массовый героизм и подвиг советского народа на оккупированной территории. Например, рейд по немецким тылам сравнительно небольшой оперативной группы войск НКВД, захват ею в плен Гудериана, уничтожение целой плеяды выдающихся полководцев Германии, создание Слуцко-Бобруйского кармана, героическая оборона Смоленска и Могилева, восстание в Минске. Что дало возможность советскому командованию своевременно подготовиться к обороне Москвы, накопить необходимые стратегические резервы и уничтожить врага.

Верил ли Сталин изложенному в тех письмах? Я думаю, что до конца нет. Но то, что он их хорошо изучил, могу утверждать. Об этом говорили его закладки и пометки на страницах писем. Слишком уж там был пессимистический вариант развития ситуации для наших войск. Тем не менее надо отдать должное профессиональной подготовке автора, его аналитическим способностям, предусмотревшего еще задолго до войны возможный сценарий боевых действий и указавшего на возможные ошибки при проведении тех или иных операций…

…С учетом того, что складывавшаяся в тот период обстановка на советско-германском фронте в целом соответствовала описанному в письмах, мы воспользовались анализом возможных ошибок, совершенных нашими и германскими войсками в ходе проведения Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции 1942 г. Благодаря этому нам в значительной степени удалось осуществить многое из задуманного в ходе Сычевско-Вяземской, Торопецко-Холмской, Ржевской наступательных операций войск Калининского фронта, Минской и Вяземской воздушно-десантных, Можайско-Вяземской наступательной операций войск Западного и Центрального фронтов…»

В армию меня призвали по мобилизации в июле. У нас в артели я был лучшим краснодеревщиком, поэтому директор наш Семен Григорьевич никак не мог с этим согласиться. Все «бронь» в горкоме партии пытался мне сделать как нужному в производстве человеку. Да не вышло, все равно призвали. Так попал я в саперы. Под Смоленск. Батальон наш там оборонительные укрепления строил.

В плен попал в августе. Нашему взводу тогда поставили задачу восстановить разрушенный авианалетом мост. Приказ нам тогда был срочно все исправить, так как войска выходить из окружения там должны были. Мы приехали, посмотрели, что к чему. Нужно было заменить часть настила и столбов. По-хорошему там работы той было часа на два, а вот времени-то столько и не было. Наши вроде как уже на подходе были, и требовалось ускорить работы. Вот только народа у нас для этого мало было, а помогать нам было некому. Охрана моста во время налета погибла. Взводный в деревню, что в пяти километрах стояла, поехал насчет помощи узнать. Ну, а мы делом занялись. Ребят погибших в воронке похоронили. Потом в рощу, что неподалеку была, я с десятком парней пошел бревен напилить. Управились быстро. Напилили и назад несем. Только мы к мосту подошли и бревна на землю положили, а тут немцы на всей скорости на бронетранспортере подъехали. Стоят, хохочут, руками показывают, чтобы мы, значит, продолжали работу. А у нас оружия с собой нет. Мы его, чтоб не мешало в работе, на телеге сложили. Тех, кто решился бежать, немцы из пулемета положили. Осталось нас стоять у моста от взвода всего двенадцать человек. Немцы опять руками показывают, мол, работайте, делайте свое дело. Пришлось делать, жить-то хочется. Мне тогда всего 25 лет было. Сначала мы одни работали, затем к немцам подкрепление пришло, в том числе и их саперы. Обер-лейтенант немецкий посмотрел, что и как мы делаем, похвалил, своих солдат на помощь прислал. Так что через два часа мост был готов, и немцы через ту речушку переправились. А наш взводный так и не появился. За работу немцы нас накормили, паек дали, разрешили погибших парней похоронить и как были с инструментами и вещами к себе в тыл отправили. В сопровождение дали двух своих раненых. Так мы до сборного пункта пленных и топали. Держали нас от остальных пленных отдельно в небольшом бараке. Обер-лейтенант, оказывается, записку своему командованию про нас написал, что мы специалисты хорошие. Вот немцы нас и использовали по специальности, на разные работы посылали. Чаще всего мосты да дома ремонтировать. За это кормили из своего котла, куда как получше других пленных, одежку какую-никакую давали. Старшим у нас был знающий русский язык, прихрамывающий на левую ногу пожилой немец. Он и за охранника, и за переводчика, и за начальника в одном лице выступал. Нас сам не обижал и другим в обиду не давал. Посредником в меновой торговле выступал. Я от скуки из остатков материалов поделки всякие вырезал, а он их менял у своих сослуживцев на продукты, папиросы или вещи для меня. Ну и себя и своих друзей не забывал, частенько просил какой-нибудь подарок сделать. Глядя на меня, и остальные наши мастеровые стали делать поделки да менять. В общем, по сравнению с другими пленными неплохо мы жили. Мастеровой человек – он нигде не пропадет. Я в немецком языке очень даже поднаторел, часто сам с немецкими инженерами и специалистами говорил.

Читать еще:  Какое мясо используют для шаурмы

В октябре нас под Оршу послали чинить железнодорожный мост, что партизаны взорвали. Дело было уже привычное, да вот я в реку упал. Слава богу, выплыл и свой инструмент не потерял. Простыл, не без этого. К тому времени у меня уже немецкие документы были. Поэтому лечиться определили в немецкий госпиталь. Там несколько палат для русских помощников имелось. Обслуживали нас русские и немецкие врачи. Хорошо лечили, дело быстро на поправку шло. Однако вскоре нас в Минск было решено эвакуировать, так как мест для прибывающих с фронта раненых и больных не хватало.

По дороге наш поезд был подорван и обстрелян из леса, часть вагонов сошла с рельсов и опрокинулась. В том числе и тот, в котором находился я. Раненые и больные посыпались с полок. Так получилось, что на меня сверху упал очень крупный немец с открытой раной на теле и почти придушил своим весом. Я его с себя аккуратно сдвинул и положил рядом. Вылезти из-под него хотел, да не совсем получилось. Смог я только слегка приподняться и его под себя слегка подтолкнуть. Слишком уж он крупный был, зажал мне руку своим телом, кровью меня всего измазал. Я слабый еще был от всех переживаний и сомлел. Так нас и нашли лежащих рядом. Спасатели посчитали, что я немца того собой прикрыл, так как рядом с нами трое немецких солдат убитыми оказалось. Немец тот был большим чиновником из организации ТОДТа. За его спасение мне выдали 200 рублей премии, а когда выписали из госпиталя, то направили в рабочую команду на склад ТОДТа в Минске.

Работало нас на складе всего полсотни человек – русских, украинцев, белорусов. Жили мы своим тесным мирком. Тут, в отличие от других рабочих команд пленных, нам за работу платили деньги, выдавали неплохой продовольственный паек и рабочую одежду, практически не охраняли, давали возможность еженедельно помыться в бане. Бригадиром у нас сначала был Рудольф, выдававший себя за поляка, жителя западных областей Польши. Но это было неправда! Евреем он был чистокровным! Уж чего-чего, а евреев я во Львове насмотрелся и могу лучше гестапо определять, где еврей, а где поляк. Хотя они все там и перемешаны и сами не знают, кто есть кто. Нехороший и злой человек, вот что я о нем могу сказать. Вел себя он в отношении нас хуже, чем сами немцы. Те 7 ноября нам бутылку водки и небольшой шмат сала передали, а этот гад у нас постоянно воровал из пайки. Ну да бог шельму метит! В конце ноября его забрали на службу в охранную дивизию.

Мы из Бреста. Ликвидация

Новый военно-фантастический боевик от автора бестселлеров «Мы из Бреста. Бессмертный гарнизон», «Мы из Бреста. Рейд выживших» и «Мы из Бреста. Штурмовой батальон».

Выведя из окружения гарнизон Брестский крепости, наш современник меняет историю 1941 года.

Гитлеровский блицкриг сорван. Наступление Вермахта на Москву провалилось. Пути снабжения группы армий «Центр» фактически парализованы Брестской Отдельной Штурмовой бригадой под командованием «попаданца».

Пришла пора зачищать тылы Красной Армии, разгромив бандформирования на Северном Кавказе. И «бессмертный гарнизон» приступает к горной спецподготовке для проведения контртеррористической операции в Чечне, зачистки Ведено и ликвидации бандподполья…

Вячеслав Сизов
Мы из Бреста. Ликвидация

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Читать еще:  Как пользоваться генератором чисел

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.

Пролог

«…В конце декабря сорок первого года в ходе обсуждения дальнейших планов наступления наших войск на Калининском, Западном, Центральном и Брянском фронтах Сталин напомнил мне о письмах, хранившихся у него. В свое время материалы тех писем нам серьезно помогли. Вот и теперь Иосиф Виссарионович предлагал мне вновь воспользоваться сведениями оттуда.

Говорить о том, что те письма давали нам ответ на все вопросы, глупо. Мы пользовались ими как справочными материалами, так как целый ряд событий, описанных в них, не нашли своего отражения или были нами своевременно не допущены. Например, прорыв войск 2-й ТГ в тыл Юго-Западного фронта, захват Брянска и т. д. Автор писем к Сталину, по моему мнению, будучи долго оторванным от своей исторической Родины, не смог предусмотреть великого патриотизма нашего народа, его веру в Победу над врагом. Не смог он предусмотреть массовый героизм и подвиг советского народа на оккупированной территории. Например, рейд по немецким тылам сравнительно небольшой оперативной группы войск НКВД, захват ею в плен Гудериана, уничтожение целой плеяды выдающихся полководцев Германии, создание Слуцко-Бобруйского кармана, героическая оборона Смоленска и Могилева, восстание в Минске. Что дало возможность советскому командованию своевременно подготовиться к обороне Москвы, накопить необходимые стратегические резервы и уничтожить врага.

Верил ли Сталин изложенному в тех письмах? Я думаю, что до конца нет. Но то, что он их хорошо изучил, могу утверждать. Об этом говорили его закладки и пометки на страницах писем. Слишком уж там был пессимистический вариант развития ситуации для наших войск. Тем не менее надо отдать должное профессиональной подготовке автора, его аналитическим способностям, предусмотревшего еще задолго до войны возможный сценарий боевых действий и указавшего на возможные ошибки при проведении тех или иных операций…

…С учетом того, что складывавшаяся в тот период обстановка на советско-германском фронте в целом соответствовала описанному в письмах, мы воспользовались анализом возможных ошибок, совершенных нашими и германскими войсками в ходе проведения Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции 1942 г. Благодаря этому нам в значительной степени удалось осуществить многое из задуманного в ходе Сычевско-Вяземской, Торопецко-Холмской, Ржевской наступательных операций войск Калининского фронта, Минской и Вяземской воздушно-десантных, Можайско-Вяземской наступательной операций войск Западного и Центрального фронтов…»

Глава 1

В армию меня призвали по мобилизации в июле. У нас в артели я был лучшим краснодеревщиком, поэтому директор наш Семен Григорьевич никак не мог с этим согласиться. Все «бронь» в горкоме партии пытался мне сделать как нужному в производстве человеку. Да не вышло, все равно призвали. Так попал я в саперы. Под Смоленск. Батальон наш там оборонительные укрепления строил.

В плен попал в августе. Нашему взводу тогда поставили задачу восстановить разрушенный авианалетом мост. Приказ нам тогда был срочно все исправить, так как войска выходить из окружения там должны были. Мы приехали, посмотрели, что к чему. Нужно было заменить часть настила и столбов. По-хорошему там работы той было часа на два, а вот времени-то столько и не было. Наши вроде как уже на подходе были, и требовалось ускорить работы. Вот только народа у нас для этого мало было, а помогать нам было некому. Охрана моста во время налета погибла. Взводный в деревню, что в пяти километрах стояла, поехал насчет помощи узнать. Ну, а мы делом занялись. Ребят погибших в воронке похоронили. Потом в рощу, что неподалеку была, я с десятком парней пошел бревен напилить. Управились быстро. Напилили и назад несем. Только мы к мосту подошли и бревна на землю положили, а тут немцы на всей скорости на бронетранспортере подъехали. Стоят, хохочут, руками показывают, чтобы мы, значит, продолжали работу. А у нас оружия с собой нет. Мы его, чтоб не мешало в работе, на телеге сложили. Тех, кто решился бежать, немцы из пулемета положили. Осталось нас стоять у моста от взвода всего двенадцать человек. Немцы опять руками показывают, мол, работайте, делайте свое дело. Пришлось делать, жить-то хочется. Мне тогда всего 25 лет было. Сначала мы одни работали, затем к немцам подкрепление пришло, в том числе и их саперы. Обер-лейтенант немецкий посмотрел, что и как мы делаем, похвалил, своих солдат на помощь прислал. Так что через два часа мост был готов, и немцы через ту речушку переправились. А наш взводный так и не появился. За работу немцы нас накормили, паек дали, разрешили погибших парней похоронить и как были с инструментами и вещами к себе в тыл отправили. В сопровождение дали двух своих раненых. Так мы до сборного пункта пленных и топали. Держали нас от остальных пленных отдельно в небольшом бараке. Обер-лейтенант, оказывается, записку своему командованию про нас написал, что мы специалисты хорошие. Вот немцы нас и использовали по специальности, на разные работы посылали. Чаще всего мосты да дома ремонтировать. За это кормили из своего котла, куда как получше других пленных, одежку какую-никакую давали. Старшим у нас был знающий русский язык, прихрамывающий на левую ногу пожилой немец. Он и за охранника, и за переводчика, и за начальника в одном лице выступал. Нас сам не обижал и другим в обиду не давал. Посредником в меновой торговле выступал. Я от скуки из остатков материалов поделки всякие вырезал, а он их менял у своих сослуживцев на продукты, папиросы или вещи для меня. Ну и себя и своих друзей не забывал, частенько просил какой-нибудь подарок сделать. Глядя на меня, и остальные наши мастеровые стали делать поделки да менять. В общем, по сравнению с другими пленными неплохо мы жили. Мастеровой человек – он нигде не пропадет. Я в немецком языке очень даже поднаторел, часто сам с немецкими инженерами и специалистами говорил.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=315299&p=1
http://nice-books.ru/books/fantastika-i-fjentezi/alternativnaja-istorija/109621-vyacheslav-sizov-my-iz-bresta-likvidaciya.html
http://dom-knig.com/read_278546-1

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector